В воскресенье (почти неделю назад) в Сан-Франциско выступал Гребенщиков со своим очередным Аквариумом (коллекционер рыбок - рыболов? рыболюб? рыбофил?). Поскольку я уже давно не бывал на каком-либо концерте (не считая, впрочем, песнопений какого-то хора мальчиков и девочек в огромной церкви Девы Марии рядом с japan town'ом и совсем недалеко от главной санфранцискской синагоги, которая-таки была в тот день закрыта, а что ж вы хотели - суббота), так как, повторяю, на концерте я давно не бывал (но не потому, что их тут нет, даже русскоязычных,- в большом количестве всякие Анжелики Варум, Аукцыоны, Никитины, правда вот, театр Ленком не приехал - а должен был, зато вместо него выступает Кашпировский, кто бы мог вообразить!), так как, продолжаю я, давно я не бывал на концерте, решил я (и часть нашей тутошней компании, включая Пасуманских), что надо почтить мероприятие своим присутствием. Что и осуществил с успехом. О концерте рассказывать не стану, чего там говорить, все могут себе его и так вообразить, а не могут - невелика беда (невелика беда начало). Интерес представляла публика, которая удивительным образом сочетала в себе все признаки российской рок-гопоты с непременными атрибутами молодого американца - помыслы направлены в сторону карьеры, денег, семьи, размеренного быта, достатка во всем. Или это я на них так смотрю предвзято (хотя сам теперь вроде как один из них. Очень, знаете ли, хочу денег и достатка. Будут лишние - высылайте). Сперва в публике преобладала, разумеется, американская жилка - они чинно сидели, в меру хлопали, потребляли, в общем, культуру-мультуру. Потом, когда пошли песенки постарше, слова которых публика знала и так (а расслышать их из-за акустических причин было затруднительно), люди оживились - как оживляются, встретив на эскалаторе (кошмар, только сейчас понял - тут же нет ни одного эскалатора! А, нет, в shopping center'ах есть), скажем, институтского одногрупника, который давно и безнадежно знаком, а вот не встретил бы - и еще бы сто лет не встречал, да и черт с ним. Эх, опять злословлю. В общем, под маской тигра таился лев, и ближе к концу кое-кто основательно разошелся, Гребенщикову предлагали прямо на сцене усугубиться ("Спасибо, мы уже" - слегка удивленно реагировал БГ). На пятачке сбоку от сцены собралось некоторое количество плясунов, а с другой, симметричной, стороны некто фотографировал свою даму на фоне поющего Аквариума. Но в целом, надо признать, все было малоотличимо от концерта на родине героя ("Спасибо вам, концерт сегодня получился не хуже, чем в каком-нибудь Ижевске" - сказал БГ. "Он так всегда говорит" - прокомментировал Мишаня.). Аборигены среди публики не наблюдались. После концерта все долго не расходились, по обыкновению толкаясь на улице перед залом, куря (столько одновременно курящего народа в Сан-Франциско, я думаю, бывает только на каком-нибудь растафаристском фестивале) и общаясь. Думаю, что не преувеличу, сказав, что многие из публики в основном за этим и пришли. Островок согласия в дебрях шипящего языка.

Таким образом культурно приобщившись, я пустился, что называется, во все тяжкие. Все тяжкие заключались в том, что, нуждаясь в письменном столе, я вспомнил, как Миша Сапаров давеча говорил, что у них в общаге Стэнфорда этих столов - ну просто завались. Как гуталина на гуталиновой фабрике. Вроде бы они списаны, а может, и нет,- не ясно. В общем, решил я один такой стол украсть. И позвонил Мише, приехал к нему, и мы пошли "на дело". Стэнфордский кампус здоровенный, уставлен большими домами (этажей так по 10 - в одном таком Миша с Леной и живут), между которыми еще масса более мелких. Мелкие - нумерованы, а крупные - именованы. Причем именованы именами наиболее крупных пожертвователей (один из домов снабжен вывеской "William Gates, computer science". На редкость остроумные студенты Стэнфорда на праздники завешивают букву "G" буквой "H"). Ну да это так, к слову. Не обнаружив вожделенной халявной мебели в родном Мишином здании, мы отправились в другое. Ждали, пока какой-нибудь прохожий не отопрет нам дверь (ключ от квартиры подходит к дверям дома, но только своего). Нашли столы. Обнаружили, что сбоку в здании имеется открытый нараспашку черный ход. Все вынесли, нисколько не скрываясь и не таясь. Даже скучно, никакой романтики. Дела никому до этого стола не оказалось. А машину я купил правильную - стол в нее поместился вполне уверенно.

Май - пора смены телефонных справочников модели "Желтые страницы", только малость покруче, ибо помимо собственно желтых страниц в него входят розовые страницы (организации по алфавиту) и белые страницы (жители по алфавиту). Смена этих самых справочников происходит так: в один прекрасный день ты обнаруживаешь на своем крыльце новенький справочник. Это - тебе. Не надо ни заказывать, ни платить деньги - ничего. Оно, так сказать, само. После этого, если ты честный американский гражданин (я - нет), ты выставляешь за окно прошлогодний справочник, который уносят, дабы употребить в макулатурное дело. Вот так я третьего дня стал обладателем новенького телефонного справочника, который, кстати, в разделе фамилий очень любопытно читать (как и все подобные вещи - вспоминаю телефонный справочник жителей г.Ленинграда за 1964, кажется, год. Боже мой, одни евреи!). Так, в моем Mountain View живет некий Фуксман, по имени Михаил, о котором мне, кстати, говорил Мишка Майоров, так как знает его еще по политеху. Надо бы, что ли, как-нибудь позвонить. Другой прикол - это справочник Пасуманского (у нас разные, мы живем в разных зонах), который пару лет назад помещал фамилию Пасуманский между двумя зубодробительными индийскими фамилиями, которые Мишаня знает наизусть, а я, хоть и просил его воспроизвести их раз десять, даже примерно запомнить не смог.