Бууу! Бу! Здравствуйте.

Это мы тут праздники холуинские празднуем. Положено друг дружку пугать. Но не по-настящему, не до икоты. И в этих своих пугательных традициях американцы последовательны весьма, куда последовательнее русских с их святками - да кто ж о святках в городах-то нынче вспомнит? Разве региональное телевидение.

А на американщине тем временем созрел урожай. В первую очередь - урожай тыквы, традиционного холуинского атрибута. Тыквы эти - повсюду. Большие, огромные, гигантские, с вырезанными рожами, освещенные изнутри свечками и озвученные снаружи демоническим гоготом, записанным на диктофон соседским восьмилетним сорванцом, они красуются у каждого крыльца, в каждом магазине, на каждом углу. Мало того, с каждой витрины на тебя смотрит мертвяк с кровоподтеками, с потолка время от времени падают огромные плюшевые пауки, ведущие телепередач наряжаются ведьмами и фреддями крюгерами, а в продаже появляются специальные праздничные сласти. Все готовятся повеселиться. И то сказать - что может быть радостнее и веселее мертвецов, трупаков, жмуриков, утопленников, удавленников, вампиров, ведьмаков, привидений и теней умерших!

Во вторую очередь (это я про урожай), созрели вишни в саду у дяди Вани. А в саду у дяди Валеры созрели гуавы. Единственное дерево, грузно нависающее над крыльцом моего домишки, дало обильный урожай, несмотря на мое пренебрежение поливным ритуалом. Эти гуавы, называемые в народе также фейх..., ой, чуть не сказал,- плодами фейхоа, темно-зеленого цвета, желто-бурые внутри, по вкусу отдаленно напоминают землянику (ну оооочень отдаленно). На сегодня их (а размером они с киви, чуть крупнее) с дерево попАдало штук двести, наверно, и падеж все еще продолжается. Жру сам, угощаю всех, ношу на работу,- все равно девать некуда. Поэтому когда на работе по случаю праздника объявили соревнование на лучшую вырезанную тыкву, сомнений у меня не было. Я взял гуавку помощнее и сделал ей вырезание. Из пяти представленных работ моя нетрадиционная заняла почетное пятое место, принеся мне тем не менее 10 не облагающихся налогом долларов. А когда в сам вечер субботы ко мне (как и ко всем) косяком повалили дети с требованием угостить и угрозой напугать в случае неповиновения, а у меня как раз не было никаких конфет для них, я отбивался гуавами. Чем не угощение, в самом деле - дерево-то гуавное только возле моего дома растет, и в магазине я гуав что-то не видел. Деликатес, можно сказать, заморский фрукт. Кстати, один мой сотрудник, выросший в Анголе (он, впрочем, белый), сказал, что у них в Африке (тут я слегка вздрогнул) гуав полно, но они абсолютно другие: снаружи желтые, а внутри вообще розовые. На вкус, однако, опознал.

И вот, отбивался я, отбивался от детей гуавами, тут они и иссякли - не дети, нет, этого добра тут еще больше, чем фруктов, а мои запасы даров сада. Поскольку следующие по плану с дерева упадут только наутро, а перед детьми стыдно, я поступил смело и решительно - я бежал. Конечно, не только это погнало меня из дома, а еще и слух о холуинском параде на улице Кастро в Сан-Франциско. Как раз дело было к вечеру, часов 7-8, я и отправился в Город (Сан-Франциско здесь часто называют the City, а наши силиконовые края - пренебрежительно - peninsula).

Улица Кастро не имеет ничего общего как минимум с тремя вещами: а) с одноименной улицей в моем Mountain View, являющейся его центром; б) с Фиделем и в) с созвучными кастратами. Наоборот, это широко известный район, где обитают представители сексуальных меньшинств. Несмотря на скверную молву, сопровождающую этих ребят по жизни, там вполне безопасно. Впрочем, ежегодный холуинский парад, который они безуспешно пытаются перенести куда-нибудь в другое место, совсем другая история. Там перегораживается несколько кварталов и народ заполняет всю улицу (и прилегающие). Число участников я склонен оценивать в несколько десятков тысяч, хотя, возможно, я не все видел. И во всей этой толпе процентов 80 облачены в наряды. Причем - не просто в наряды, а в нечто удивительное. Самым популярным следует признать женское нижнее белье, в которое наряжаются обычно толстые волосатые мужики, с бородою и ляжками - дань месту. Такие "девочки" сбиваются в "стайки" и рассекают толпу, вызывая всеобщее внимание - но больше как прикол, а не как объекты сексуальных фантазий зрителей, осмелюсь предположить. Во всяком случае, атмосфера вполне доброжелательная, и некоторые даже приходят на парад с детьми, не опасаясь за их нравственность. Но то, что такой наряд самый популярный, говорит не об обилии бабомужиков, а об удивительном разнообразии и уникальности других костюмов. Перечисление отняло бы у меня последние силы, поэтому я только отмечу, что парад этот - совершенно замечательное и увлекательнейшее событие, которое запомнилось весьма отчетливо и которое заставило жестоко пожалеть об отсутствии фотоаппарата. В течение двух часов я дефилировал по улицам, жадно впиваясь глазами в толпу разнаряженных участников, и чувствовал себя слегка неуютно, будучи сам без костюма - хоть и не один я там такой был, но это как приехать в лес на слет и не взять с собой продуктов - накормят, конечно, но ощущаешь себя немножко нахлебником. Ну ничего, через год наверстаем. И в плане фотоаппарата, и в плане костюма. Какой-нибудь болтающийся на веревочке глаз, как у Абдулова в "Черной Розе", был бы очень кстати.

Если, конечно, к тому моменту не произойдет необратимое. Доктор мне давеча выписал лекарства - витамины для печени и гомеопатические таблетки для сердца. Те, что для печени, содержат экстракт печени быка, а те, что для сердца - экстракт бычьего сердца. Через год, я боюсь, костюм уже может и не понадобиться.

А еще приезжал Виктюк, как раз накануне Хэллоуина. Привозил спектакль "Священные чудовища" по пьесе Кокто с Адой Роговцевой. Давали два спектакля - в Сан-Франциско и у нас в Пало Альто. Было изрядно; не скажу, что нечто сногсшибательное и умопомрачительное, но в нашей глуши - самое настоящее культурное событие. Все-таки Виктюк всегда Виктюк. Ниже какого-то уровня не опускается. Еще бы актеры получше, было бы просто зашибись. Сама Роговцева, впрочем, (если я ее правильно определил - не знаю в лицо), играла неплохо, остальные же - так себе. Еще эта непривычная мне манера - на каждом актере закреплен микрофон, а под одеждой спрятан передатчик. За счет этого удается говорить шепотом на весь зал, а также говорить, лежа лицом вниз и будучи накрытым, скажем, плащем. Несомненное расширение возможностей, однако, когда главный герой берет главную героиню на руки, его микрофон издает мучительные звуки, оказываясь прижат к свитеру пышным героининым платьем.

На сегодня все, хватит, следующим крупным событием обещает быть морская рыбалка, приуроченная к революционному празднику. Буду играть в Хемингуэя.